Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Японские страдания

В рамках Международного чеховского театрального фестиваля был показан балет «Безымянный яд – Черный монах», который поставил известный в Европе японский хореограф Дзё Канамари. В нем он попытался рассказать о страданиях и боли людей, чувствующих себя одинокими в мире современных технологий, виртуального общения.

Дзё Канамори получил хореографическую подготовку в Европе, работал в театрах Франции и Швеции, а вернувшись на родину, создал в 2004 году в городе Ниигата свою компанию «Ноизм I». Ноизм – это, с одной стороны, отказ от всяких «измов», а с другой некая связь с традиционным японским Театром Но, который зародился в XIV веке и быстро стал модным среди самураев и высшей аристократии. Думаю, компания «Ноизм I» также ориентируется в основном на элиту общества и на эстетствующую интеллигенцию.

Спектакль «Безымянный яд – Черный монах» о мире одиночества и мире грёз, в котором современный человек ищет убежища, а, не находя его, теряет рассудок.
На сцене – одиннадцать персонажей: один, впадающий в безумие доктор с ноутбуком, который подобно Ситэ (рассказчик историй из жизни смертных и духов, богов и героев в Театре Но) знакомит нас с десятью другими – выдуманными или встретившимися ему в «мировой паутине» под придуманными «никами». В Интернете кто-то представляется Незабудкой, кто-то – Тюленем, кто-то – Ужасным ребенком, а в жизни они могут быть, кем угодно, хоть сослуживцами по офису.

Есть в спектакле два вспомогательных, но весьма выразительных художественных образа. Это – движущаяся белая стена, которая обозначает и маркирует сценическое пространство, на нее же проецируются тени-глюки отдельных персонажей и японские поэтические пятистишия (танки), их суть в том, что человек по своей природе одинок: он приходит в этот мир и покидает его, порой не оставив следа. Второй образ – пол, символизирующий землю, по которой передвигаются люди, и связь живых людей с предками, которая традиционно сильна у японцев (одна из тайн масок Театра Но).

Действие «Безымянного яда» не развивается, а «агонизирует» под вскрикивание и вопли персонажей, дикий хохот Смешливой младшей сестры, ритмический стук пяток об пол и под включаемую изредка фонограмму музыки Г. Браги («Серенада для голоса») и Г. Канчели «Lament», которую слышат зрители, но не исполнители. Им через iPods передается музыка из балета П.И. Чайковского «Лебединое озеро». Любопытный прием для репетиционного тренинга, но сомнительный для спектакля: мы узнаем о нем только из программки. А если забыли ее купить?

Перед зрителями предстает «человеческая драма», разыгрываемая самой Судьбой, суть ее – в разобщенности людей, в том, что они обезличены и что их жизнь напоминает сумасшедший дом. Одним словом, «японские страдания» на заданную хореографом тему.