Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

«Кроткая»: как Шевчук спас Достоевского

Кроткаядохновившись успехом мтюзовской «Кроткой», Школа драматического искусства вместе с режиссёром Игорем Лысовым поставила свою версию повести Достоевского. В главных ролях - молодые артисты театра: Виктория Костюхина и Алексей Кобычев. «Кроткую» поставили не на обычной театральной площадке, а в студии, где нет ни сцены в её общепринятом понимании, ни зала - всего лишь два ряда стульев. Из декораций - ничего лишнего: передний угол,письменный стол, стулья  да кровать где-то на периферии.

А под потолком - узенькое окошко с видом на столичное небо, которое, не имея никакого отношения к декорациям, гармонично вписалось в общее настроение спектакля.

КроткаяИгорь Лысов задумал спектакль о семье: не только о той, которая изображена в «Кроткой», но и о современной, с теми же трудностями и проблемами. Несмотря на неизменное присутствие текста Достоевского, в некоторых репликах так и слышатся современные интонации. Иногда появляются ещё более уловимые детали нынешнего времени: так, например, главный герой читает «Российскую газету», а чуть позже - пересчитывает современные рублёвые купюры. Самих героев «уравняли» в правах: в спектакле Лысова повествование ведётся и от лица Кроткой, и от лица её мужа. Выступая по разные стороны баррикад, они будто пытаются представить ситуацию более многогранно.

Кроткую в спектакле играет Виктория Костюхина, белокурая актриса с невероятными по красоте глазами. Она появляется на сцене в тёплом, оранжевом луче света в просторной шинельке поверх одежды и, садясь напротив  главного героя, с наполненными грустью глазами начинает свой рассказ. О своей жалости к мужу, о том, как они познакомились, о публикации в «Голосе». Это говорит душа Кроткой, о которой в глубине сцены Лукерья читает отходную молитву. Её рассказ резко прерывается голосом мужа, которого в спектакле играет Алексей Кобычев, актёр лаборатории Игоря Лысова. С не менее печальным взглядом он делится со зрителями своей историей, так, как чувствует её он.  Временами он просто молчит, и только глаза, наполненные слезами, выражают всё то, что он не может сказать.  Моменты, действительно, душещипательные, но только персонажа совсем не жаль. Понять причину его слёз невозможно. Режиссёр так увлёкся работой над образом Кроткой, что  позабыл про главного героя. Мимолётом звучат реплики о его жизни, о причинах его жестокости, о том, как он стал «человеком подполья».

КроткаяИ нет в спектакле его образа, а лишь расплывчатая тень, подручный материал для раскрытия фигуры Кроткой. Хотя и её саму, несмотря на сценическое полновластие, Кроткой не назовёшь. И вроде бы всё то, но актрисе не веришь: ни единому слову, ни единому жесту. Смотришь в её глаза, а там пустота, непонимание того, что она играет. В случае с Викторией Костюхиной отчётливо заметно, что быть «тоненькой, белокуренькой, средне-высокого роста» (как описывал Кроткую Достоевский) на сцене недостаточно.

Спасает спектакль его музыкальное сопровождение. Композитором в постановке выступил Юрий Шевчук, знаток петербургской души. Все полтора часа на сцене находится оркестр (Игорь Корних, Влад Иванов, Тимур Согнаев, Алексей Киселёв), исполняющий одни из лучших песен «ДДТ». Удивительно точно посредством музыкального слова удаётся передать то, что даже при грамотной постановке словами не передать, да оно и не нужно, наверное. В этой музыке есть всё: лирическая грусть, ощущение безысходности, чистота человеческой души и любовь, своеобразная, но всё- таки любовь. Эта музыка настолько точная и сильная, что заслоняет собой все прорехи спектакля, становясь не фоном, а полноправным действующим лицом. И уж ей- то точно веришь.