Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

«Сережа»: tabula rasa

Сережа«Другая сцена» театра «Современник» - друг молодежи. Здесь продолжают сочетать классику и современность. От классики – Классики, а от современности – молодые режиссеры и актеры, получившие право на самовыражение в стенах знаменитого театра. Новым «правообладателем» стал Кирилл Вытоптов со спектаклем «Сережа» по произведениям А.П. Чехова.

Сережа

«С душою прямо геттингенской, / Красавец, в полном цвете лет...», - спектакль начинает голос из-за сцены. Голос, узнаваемый и любимый. Голос, которым наделен внук, сын, потомок - исполнитель главной роли  - Никита Ефремов. Это его первая большая работа в стенах родного, в фамильном смысле, театра. «Сережа» - спектакль-представление, представление публике нового имени под  старой фамилией.

Герой Никиты Ефремова - «Учитель словесности», - влюбленный повеса, полный благородных порывов, погруженный в мир «скучных, ничтожных людей, горшочков со сметаной, кувшинов  с молоком, тараканов и глупых женщин». Милые капризы и детскость невесты (Дарья Белоусова) оборачиваются пошлостью быта и всепоглощающей чеховской мерлехлюндией. Учитель у Чехова решает бежать, режиссер утверждает - поздно. Темный вязкий финал отсылает зрителя к диагнозу доктора Астрова: «Жизнь скучна, глупа, грязна... Затягивает эта жизнь».

Часть сцены занята длинной старой школьной, а, учитывая эпоху, гимназической, доской. На ней цитаты из «собранья пестрых глав» А.С.Пушкина про семью, любовь... На ней же отмечают рост: духовный и в высоту. Завышают. Героям нечего добавить к написанному, ибо даже жить по написанному не получается. Цитаты стирают, мел осыпается, как и наивное, нехитрое счастье героев.

СережаЗдесь все по Пушкину: «Мне скучно, Поговорим о старине». Музицирование, фанты, чтение вслух, катание на лошадях - все это далекое, милое, возвышенное показано невероятно раздражающе, нарочито. Персонажи будто маются, изводят друг друга обхождением и вниманием друг к другу. Играют лениво, говорят вполголоса, собираются вместе от тоски и вместе же скучают. Маскируют тоску дурачествами и смехом. Эти сцены из жизни построены в виде череды законченных этюдов, а значит спектаклю недостает плавности. Если целью режиссера было, демонстрируя уныние героев спектакля, навести тоску на зрителей, то цель достигнута. Но в отличие от безысходности персонажей, у зрителей есть «Выход».

В спектакль вплетен еще один рассказ А.П. Чехова -  «Страх». Наш учитель, не нашедший желаемого в семейной жизни, влюбляется в жену приятеля, усталую даму, не любящую мужа. И снова долгие разговоры, звуки пианино, откровения и мучительная тоска. Тоска не от текста, от произнесения его, от общей атмосферы, в которую погружен зритель.

СережаСпектакль будто собран из необходимых, по мнению режиссера, компонентов: немного эстетики, музыки, актерства и т.д. Нет пьесы, есть драматургическая задумка автора, т.е. не единое целое, а журнал  наподобие  «Гамбургской драматургии» Лессинга.  «Вы читали Лессинга?» - вопрос, мучающий героя весь спектакль, вопрос без утвердительного ответа.

Но, несмотря на усталость, остающуюся после просмотра спектакля, нельзя не отметить две прекрасные актерские работы. Елена Плаксина как никогда точна и обворожительна. Она и  несчастно-любимая нелюбимым, парящая над бездной (леденящая кровь сцена спектакля). Она же и старая нянька, центр семьи. Все без натуги и наигранности, страстно.

Актер Илья Лыков также исполняет несколько ролей в спектакле. Перевоплощается полностью от мимики и жеста, до голоса, повадки. От нелепого учителя до бесстрастного (страсть изжита) верного неверной.  Он отвоевывает внимание зрителя, сосредоточенного на Никите Ефремове, и не отпускает его до финала. Обаятелен и жалок, тяжеловесен и грациозен, за одноактный спектакль публика наблюдает череду перевоплощений.

Об игре Никиты Ефремова сказать нечего. Не раздражает, но и не очаровывает. Монотонная роль: перемещения, реплики, взгляды, словом, механика, а чуда нет. Дело не в общем замедленном ритме действия, не в отсутствии четкого рисунка спектакля, а  в вязкости игры. Ефремов более слушатель, чем исполнитель. Его герой заявлен как  главный, а воспринимается как эпизодическое лицо.

«Ах, как хочется, чтобы поняли...»  распевают герои дивный романс Валерия Гаврилина и продолжают вяло философствовать и жить нехотя. От поэзии не останется ни строчки, на доске - разводы, и проза (жизни) завершит историю. Тabula rasa - чистая доска - у латинян это понятие означало  - пустое место, нечто, сведенное на нет. Здесь тусклый финал не сулит светлого начала. Пустыня впереди и пустота за плечами. А герои всё гадают, загадывают, уповают.  В темноте.