Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

"Утраченные иллюзии" в Большом

К светлой Пасхе, которая в этом году у всех христиан отмечалась в один день, Большой театр в рамках фестиваля «Черешневый лес» порадовал москвичей долгожданным подарком – мировой премьерой трехактного балета «Утраченные иллюзии», впервые за многие годы специально заказанного композитору (Л. Десятникову), что само по себе уже событие. Поставил балет А. Ратманский, которого, по его собственному признанию, заворожило и вдохновило само «название»; в нем он увидел ключ к хореографической истории, сочиненной В. Дмитриевым в 1935 году под впечатлением от известного романа Бальзака.

Роман «Утраченные иллюзии» был закончен Бальзаком в 1837 году, в пору его наивысшей художественной зрелости, и являл собой новый тип прозы – роман-разочарование о крушении жизненных идеалов творца при их столкновении с суровой действительностью. В центре повествования – судьба литератора Люсьена, который вынужден «продавать на парижском рынке иллюзий» не только «рукописи», но и «вдохновение». Одна из вечных тем литературы и искусства.

Первым хореографический сюжет в знаменитом романе Бальзака увидел В.В. Дмитриев, замечательный театральный художник, ученик К.С. Петрова-Водкина и В.Э. Мейерхольда, большой знаток балета; он написал либретто, сделав главного героя композитором и перенеся действие из литературных салонов Парижа в театральное закулисье. Музыку сотворил Б.В. Асафьев, и новый балет ознаменовал появление невиданного дотоле музыкально-сценического жанра – «хореографический роман». В 1936 году состоялись сразу две премьеры: в Кировском театре в Ленинграде (хореограф Р.В. Захаров) и в Свердловске (хореограф Л.В. Якобсон). Однако надежды на успех не оправдались, несмотря на участие в ленинградской постановке балетных «звезд» того времени – К. Сергеева, Г. Улановой, Т. Вечесловой, и оба спектакля тихо сошли со сцены.

И вот через 75 лет «Иллюзиями» загорелись композитор Л. Десятников и хореограф А. Ратманский, решивших сочинить свой балет на прежнее либретто.

Лучше это удалось композитору, музыка которого вдохновенна и изобретательна; умело сотканная из реминисценций и явных цитат из произведений европейских и даже советских композиторов с добавлением «собственной тоски» в сценах страданий оставшегося в одиночестве Люсьена, она стала не только образным фоном к изложенным в либретто событиям, но и активным их участником. Уместны и сочиненные Десятниковым вокализы на стихи Ф. Тютчева в начале и в конце спектакля.

Изумительно, на мой взгляд, фортепьянное исполнение стилизаций романтической музыки, которые становятся яркой составляющей музыкального образа Люсьена.

Впечатляет сценографическое решение спектакля: изящное, образное, функциональное и очень французское оформление, отражающие идею и дух Бальзака вне времени (художн. Жером Каплан); и выразительно, художественно точно «сочиненный» свет (художн. Венсан Милле).

А вот с хореографией на этот раз что-то не сложилось. Балет получился композиционно не выстроенным набором бытовых сценок и танцевальных номеров, а пластика однообразной и в основном вторичной, включающей цитаты балетмейстера Ратманского из самого себя. Ощущение такое, что всё это ты уже видел в современных композициях – только исполнители не были в роскошных исторических костюмах времен Бальзака. Хотя и музыка, и либретто, и сценография дают безграничные возможности для творческой фантазии хореографа, судите сами: богема, театральное закулисье, вставные балеты-антагонисты, один – с исторической подоплекой о соперничестве двух великих балерин Марии Тальони и Фанни Эльслер, стоявших у истоков балетного романтизма… Что может быть лучше?

Но когда в романтической «Сильфиде» на сцену выскочила толпа в туниках и в венчиках из роз не всегда попадающего в музыку кордебалета, стало ясно, что талант Люсьена не бесспорен и держится в основном на симпатии к нему примы Корали. При этом у самой Корали (Н. Осиповой) нет ни одной достойной примы Парижской Оперы (и Большого театра) вариации, а банкир Камюзо (А. Пухов), Герцог (А. Лопаревич), служанка Беренис (И. Семиреченская), Директор театра (А. Фадеечев) вообще в глубоком мимансе.

К слову сказать, хореография второго вставного балета вопреки либретто получилась намного интереснее и изобретательнее «Сильфиды», здесь у сценической соперницы Корали – Флорины (Е. Крысановой) есть что танцевать.

Приглашение (назначение) Ивана Васильева, артиста бурного темперамента и виртуозной техники, на роль вечно рефлексирующего, томящегося Люсьена тоже не бесспорное решение как для Люсьена, так и для танцовщика. Как тут не вспомнить Зощенко с его «курской аномалией».

Бесспорно другое: язык музыки в новом спектакле намного богаче, красочнее и содержательнее языка хореографии. Так что и на этот раз балет по роману Бальзака удался только наполовину, но зато полностью соответствует его названию.