Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Восемь с половиной Треплевых

«Чайка» Юрия Бутусова в «Сатириконе»

Если человек бесконечно варьирует одну и ту же ситуацию — возможных объяснений тут два. Либо сей человек пишет или репетирует пьесу. Притом навзрыд и наотмашь. Либо… это уж не «Как все нервны!», по уездному мудрецу доктору Дорну, а симптом прямого душевного расстройства. В своей четырехчасовой «Чайке» Юрий Бутусов моделирует оба варианта.

Денис Суханов там — Тригорин, но иногда и Треплев. Основной Треплев — Тимофей Трибунцев, но его сменяют и Суханов, и Антон Кузнецов. Аркадина — Полина Райкина, но кое-где — Лика Нифонтова. Режиссер выбегает к рампе с монологами Константина Гавриловича. Управляющий, театрал Шамраев, собирает бутылки по кустам в злом богемном алкоголическом треморе, точно на него примерили другой вариант судьбы, а потом — смяли и отбросили черновик.

Нина — Агриппина Стеклова, но ее вытесняют из роли то Марьяна Спивак, то Лика Нифонтова. Сцены варьируются, повторяются с разными актерами. Даже Чехова в одной картине подменяет Акунин, так элегантно сделавший из «Чайки» детектив «убийства в запертой комнате»: самая роковая Нина пристреливает Треплева лично.

Лучшее в спектакле — Нина Агриппины Стекловой и Тригорин Дениса Суханова. Оба играют умно, тонко, точно — как два человека, которые примостились на вокзальном тычке и ведут очень важный разговор, не замечая раздрая и суеты. Они оба, кажется, выломились из другой постановки, куда более спокойной и психологичной.

Эклектика такого размаха принимает всё.

По игре Суханова кажется: его писательская слава случайна. Со спокойной житейской сметкой тридцатилетнего тертого и битого разночинца Тригорин использует дутую удачу. В ход идет все полезное, включая страсть стареющей театральной звезды. Это нелегко: он устал, почти озверел от альянса с Аркадиной. И Нина волнует его искренне.

За восторженным лепетом Нины о славе — густой провинциальный гламур (притом очень молодой и очень наивный). За робостью — кошачья цепкость, еще не востребованная жизнью. В ее рыжих кудрях — бумажные хризантемы: уездная барышня 1890-х, Нина явно хотела походить на плакаты Альфонса Мухи. Но больше походит на капот свадебной «Волги».

Стекловой отлично удается это сыграть. Как и два варианта последнего прихода Нины к Треплеву. В одной вариации в кабинет входит истрепанное жизнью, явно пьющее втихаря, бойкое поневоле сентиментальное чудовище. В другой — сильная и прямая женщина, вдоволь хлебнувшая лиха, отдавшая молодость за мудрость.

Обе Нины равно убедительны. Смятенный стиль спектакля приемлет обеих.

Нина здесь имеет легкое сходство с Ликой Мизиновой. (С ее фото в чеховских биографиях — в любом случае.) И тут объясняется все раздвоение, растроение персонажей. Кто в «Чайке» Чехов? Вроде Тригорин… Но в личном сюжете, отчасти породившем пьесу, он — Треплев.

Так что Бутусов, вероятно, ставит не текст «Чайки», а воспаленное сознание Чехова, который пишет пьесу. И воспаленное сознание режиссера, который пьесу ставит. А образцом жанра служит «Восемь с половиной» Феллини, фильм о съемках фильма.

Недавний «Иванов» Бутусова в МХТ с Андреем Смоляковым в главной роли был ясен и точен. И не очень замечен: за год юбилея публика изнемогла от Чехова. «Чайку» не заметить трудней: уж очень резко она кричит.

Одновременно с Юрием Бутусовым камерную «Чайку» поставил в Театре Наций Александр Бурдонский. А через месяц «Чайку» планирует выпустить в МХТ Константин Богомолов.