Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

О, дали, дали им свободу

В театре "Новая Опера" показали "Князя Игоря" Бородина

Для постановки ангажировали известного петербургского режиссера Юрия Александрова в тандеме с художником Вячеславом Окуневым.

В итоге получился не оригинальный спектакль, а брат-близнец тем, что уже рождены данным дуэтом в Ростове-на-Дону и Самаре. О героизме и патриотизме здесь нет даже речи.

Почему господин Александров так увлекся "Князем Игорем" - непонятно. Разве что из откровенно деструктивных побуждений. Своей "сценической редакцией" (так его труды обозначены в программке) он не только уничтожает дух русской патриотической оперы как музыкального жанра, но и смеется над идеей священной "русскости" как таковой.

Все русское представлено в этом спектакле в максимально неприглядном обличье. Путивль - это убогость и дикие нравы, повсюду бомжи и алкаши. Зато половецкая степь - красота, которой глаз радуется, роскошь и "цивилизация". Здесь художник поработал на славу: шелка, меха, золото. Даже юрты "инкрустированы" драгоценными камнями.

Игорь Святославич, главная героико-трагическая фигура оперы, выведен если не комическим, то психически нездоровым персонажем. Какой там доблестный князь и ратный полководец... Когда в плену у хана Кончака Игорь поет наконец арию "Ни сна, ни отдыха измученной душе", слова "О, дайте, дайте мне свободу! Я свой позор сумею искупить" кажутся плодом воображения человека, полностью потерявшего связь с реальностью.

От "Половецких плясок" в этой постановке осталась только музыка. Вместо танца - грубая пантомима и примитивное трюкачество в исполнении артистов миманса. С ними и князь Игорь лихо отплясывает на потеху всем, напялив ханскую шапку. Надо заметить, что статному и хорошо поющему Сергею Артамонову подобная трактовка главной роли совсем не к лицу.

Чтобы усилить впечатление патологичности происходящего, на авансцене то и дело возникает молчаливый старец с посохом - как душа и совесть, давно отделившиеся от тела Игоря. Именно этот старец - вместо князя - молился, готовясь к походу, в прологе. Сам пролог из "презентации" милых сердцу картин мирной русской жизни превращен в сцены пьяного мордобоя.

Публика встречает режиссерские новации легким смешком. Присутствовавший на премьерном показе английский дирижер Ян-Латам Кениг (он поставил в "Новой Опере" "Лоэнгрина", дирижировал "Набукко" и "Риголетто") всем своим видом демонстрировал недоумение. Однако комментировать увиденное отказался: с нынешнего апреля англичанин согласился занять пост главного дирижера "Новой Оперы".

Не стыкуется со сценическим действием неосмысленно громкое звучание оркестра (в основу взята "каноническая" музыкальная редакция Римского-Корсакова - Глазунова). Похоже, Евгений Самойлов, формально стоя за дирижерским пультом, просто самоустранился.

Хор в "Новой Опере" прекрасный. Чего не скажешь о многих солистах. Если Владимир Кудашев (хан Кончак) или Алексей Татаринцев (Владимир Игоревич) вполне на месте, то Александра Саульская-Шулятьева (Кончаковна), Сергей Тарасов (князь Галицкий) и особенно Елена Поповская (Ярославна) со своими партиями откровенно не справились.

Финал оперы режиссер развернул на кладбище. Свой главный дуэт князь Игорь и Ярославна поют на фоне мрачного, затянутого тучами неба, а хористы стоят, словно надгробия, - с фосфоресцирующими крестами на одеждах. Среди них и растворяется княжеская чета. Никакого величального финала, никакой надежды на то, что русский дух воспрянет снова. Театрализованные похороны родного и патриотического с поклонами и аплодисментами.