Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Остановился поезд

Театр сатиры поставил пьесу Виктора Шендеровича «Вечерний выезд общества слепых»

Вагон поезда метро мчится по тоннелю, ритмично покачивая пассажиров — 17 черных силуэтов на белом фоне словно выполнены в технике декупаж. За окнами мелькают однообразные линии проводов. Красивую графическую картинку мы разглядываем долго — видно, перегон оказался длинным. Разглядываем до тех пор, пока не начинаем ощущать и себя пассажирами. Но тут поезд резко тормозит, и мы, уже все вместе, оказываемся участниками «случая в метро». Так обозначил Виктор Шендерович жанр своей пьесы «Вечерний выезд общества слепых». Через несколько реплик понимаешь: в Театр сатиры... вернулась сатира. Впрочем, об этом можно было догадаться и раньше, прочитав на афише имя автора, не замеченного в написании драм или тем паче трагедий.

Вы, конечно, уже ожидаете язвительную шутку в том духе, что ему далеко до Софокла и Шекспира, отвечу репликой одного из персонажей пьесы: «Не надо ля-ля». Да, он не Вильям и даже не Олби, написавший «Случай в зоопарке», но в отличие от своего туповатого Мужчины, который спешил, очень даже знает цену этим самым «ля-ля» и умеет их артикулировать. Сразу хочется ответить тем, кто за несовершенством драматургии не расслышит месседж. Не знаю, как насчет послания, но могу свидетельствовать, что зрительный зал почувствовал в постановке живое дыхание.

По утверждению Питера Брука, спектакли делятся не на плохие и хорошие, а на живые и мертвые. «Вечерний выезд...» далек от совершенства, и не все концы с концами в нем сходятся. Но он — живой. Когда поезд остановится, черно-белая картинка сменится цветной или, можно сказать, пестрой. 17 очень разных людей волей обстоятельств окажутся связаны между собой. Было бы преувеличением утверждать, будто они срез общества, но некоторые его лики представляют. Тот, который спешил (Павел Мисаилов) — болельщик «Спартака», Человек с газетой (Юрий Воробьев) читает исключительно «Завтра», Дама (Наталья Селезнева) и ее Муж представительствуют от интеллигенции, Дедуля (Владимир Носачев) — ветеран-Мафусаил, в склерозе утверждающий, что сражался и против белых, и против татаро-монголов. Есть еще Бабуля, Девушка с рюкзачком, Гастарбайтер, Бомжик, Немой, заговоривший от переживаний, Парень в наушниках, Серьезный и сексуально озабоченная парочка. Для кого-то краска нашлась, кто-то так и остался обозначением.

Сюжет раскручивают Очкарик (Михаил Владимиров) и Гражданин в плаще (Федор Добронравов). Первый (по профессии драматург!), чтобы снять напряжение, выстраивает версии случившегося: «Ну почему, если поезд остановился, где ему не положено, то он обязательно сломался? Все может быть гораздо интереснее». Версии от шуточных (машинист не выспался, потому что его соседи всю ночь отмечали иом-кипур) до конспирологических — джихад. Реакция на них окружающих и есть «вещество» спектакля, проявляющее в согражданах суть в диапазоне пофигизм — парализующий страх. Он-то и станет кульминационной точкой, когда все варианты Очкарика будут отвергнуты и эстафету у него перехватит загадочный Человек в плаще, рассказавший, что власть взяли кроты-мутанты, которых вывели в секретных лабораториях еще при Берия. Они и есть те самые слепцы, «самые жестокие существа на земле». Именно этой версии поверили и пофигисты, и ортодоксы, немедленно дружно сплотив ряды. Но тут-то вагончик тронулся, перрон... Двери открываются, и входят люди в тех же плащах и темных очках, словно подтверждая слова одного из персонажей: «Осторожно надо с фантазиями. Сбываются. В России особенно».

Театр мрачного финала испугался и пустил героев хороводом в духе «возьмемся за руки, друзья», хотя не побоялся принести на сцену точные жизненные наблюдения, по которым так истосковалась публика. Только, пожалуйста, сделайте что-нибудь с ребенком, который якобы сидит в коляске и блажит из-за кулис голосом тетеньки-травести...