Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Старомодная пьеса про любовь и бизнес

Нафталиновая драма со вскриками на актуальные темы. В Театре имени Вахтангова вышел спектакль «Люди как люди» по пьесе Максима Горького «Зыковы».

Зачем профессору Щукинского училища Владимиру Иванову понадобилось ставить не самую совершенную пьесу Максима Горького, вопрос риторический. У театра всегда есть множество на то причин. Например, дать большую роль Лидии Вележевой, да еще в одном спектакле с ее мужем, Алексеем Гуськовым. Дать роли молодым артистам. Высказаться с помощью классики на актуальные темы и т.д., и т.п.

Беда в том, что при ближайшем рассмотрении оказывается, что и роли — невыигрышные, и текст нестерпимо скучен, и к актуальности приходится добавить приставку «псевдо». В итоге просмотр этого спектакля напоминает посещение какого-нибудь музея, экспозиция которого не менялась последние полвека. Все вроде бы на своих местах, но нестерпимо хочется на свежий воздух.

Не забудьте проветрить помещение!

В маленьком провинциальном городке живет лесопромышленник Антипа Зыков (Алексей Гуськов), его рано овдовевшая сестра Софья (Лидия Вележева) и его сын-декадент Михаил (Дмитрий Соломыкин). Воспитанный эмансипированной Софьей, сын и думать не хочет об отцовском деле: знай себе пьет да пишет стихи. Отец решает его женить, прислуживающая в доме мещанка Целованьина (Александра Стрельцина) приводит в дом дочь — красу-девицу Павлу (Ольга Немогай), только что вышедшую из монастыря. Девица кружит Антипе голову, тот заявляет, что пьяница-сын ей не пара, и женится на ней сам. Далее следует сбивчивый рассказ о том, как набожная девица — не от подлости, а от скуки и скудоумия — разрушила жизнь всего семейства.

Как часто у Горького, речь идет о вырождении богатой купеческой семьи. Но «Зыковы» куда слабее и «Мещан», и «Вассы Железновой», и «Детей солнца». В пьесе, как и во всей драматургии Горького, полно заимствований из Чехова. Так, Софья явно приходится сестрой и Елене из горьковских «Детей солнца», и Елене из чеховского «Дяди Вани», и родной племянницей Вассе. Лирика в ее характере густо перемешана с деловой хваткой: когда сраженный любовью брат отходит от дел, вести их принимается Софья. И тут уж пощады не приходится ждать никому, даже влюбленному в нее немцу Хеверну, компаньону брата, который оказывается нечист на руку. Зачем Горькому понадобилось разбавлять основную тему двумя побочными: неудачными попытками Софьи найти жениха и рассуждениями о коварных иностранцах, обворовывающих широкую русскую натуру — можно только догадываться.

Барский дом

Лидия Вележева существует достойно, строго, но произносит текст с одной и той же интонацией, причем весьма пафосной. А Кирилл Рубцов, играющий немца, напротив, нещадно комикует, отчего их дуэт производит очень странное впечатление. Пара Софья — Антипа смотрится куда выигрышней. Алексей Гуськов подробно исследует страсть немолодого купца к юной дурочке — страсть, выжигающую душу, заставляющую ненавидеть собственного сына. Однако, чем сильнее опускается его герой, тем больше актер наигрывает. В итоге самым цельным образом в спектакле оказывается Михаил, которого Дмитрий Соломыкин играет талантливым, злым и в чем-то очень современным парнем, скрывающим за шутками отчаяние и одиночество. Только ему, пожалуй, удается не впасть ни в наигрыш, ни в ложный пафос. Но общий фон происходящего такой путаный, что его героя временами хочется «вырезать» из этого спектакля и «вклеить» на место Кости Треплева в какую-нибудь «Чайку».

«Не люблю этих старых барских домов, не дома — гроба!», — объясняет кому-то Антипа Зыков, скалясь и посверкивая вокруг недобрым глазом. Художник Максим Обрезков соорудил на сцене Вахтанговского театра огромные, метров пять в высоту то ли шкафы из потемневшего дерева, то ли и вправду гробы: в прологе и эпилоге они темной стеной надвигаются на зал, заставляя зрителей невольно отпрянуть в креслах. Это, пожалуй, самое сильное впечатление от спектакля. Таким же нелепым, громоздким и устаревшим «барским домом» выглядит, к сожалению, и сам спектакль.