Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Ресторан мост кузнецкий мост www.restoran-moldova.ru/kontaktyi/. . Смотрите отслеживание почтовых посылок по номеру трека на нашем сайте.
Где ты, облако-рай...


“Забыть или больше не жить”. Театр “Около”

Когда в самом конце 90-х Юрий Погребничко выпустил “Молитву клоунов” с откровенно вызывающим подзаголовком “все пьесы Чехова”, казалось, что в сжатой форме полуторачасового действа он пытался зафиксировать все, вынесенное им из многолетнего общения с этим автором. Спектакль и впрямь выглядел итоговым в сценической чеховиане Погребничко, за плечами которого были тогда “Три сестры”, “Чайка” и “Вишневый сад”. Между тем это было, скорее, подведение черты под определенным периодом творческой жизни. Ведь специфический режиссерский почерк Погребничко, сформировавшийся в эпоху закономерно возникшего “эзопова языка”, органично вписался и в общий контекст перестроечных постановок, появившихся на волне критической ожесточенности и разочарования. Неслучайно в тех его спектаклях царили хаос и тягостная раздвоенность человеческой жизни. Именно эту тему абсурдного, фарсового, нелепого существования отчасти и закрывала тогдашняя “Молитва клоунов”.

Когда же необходимость в прямых социально-политических аналогиях отпала, сценический язык знакового авторского театра Погребничко стал восприниматься исключительно как стиль мышления режиссера, создающего спектакли на основе собственных, сегодняшних настроений и эмоций, которые каждый зритель вправе воспринимать по-своему. Так спустя несколько лет в “Сценах из деревенской жизни” (“Дядя Ваня”) публика Театра “Около” увидела иного Чехова – изысканного, загадочного, наделенного ароматом восточной экзотики, но при этом более лаконичного, строгого, философичного. Потому и в премьерной постановке, получившей более загадочное и странное название “Забыть или больше не жить”, из прежней “Молитвы клоунов” позаимствован, скорее, композиционный прием построения материала. При этом атмосферно-ассоциативный ряд, возникающий как у создателей, так и у зрителей, уже совсем иной. Так что вряд ли можно назвать новую версию простым возобновлением.

Юрий Погребничко, как всегда, прокладывает “свою колею”, не стремясь вписаться в общий “формат” экстравагантных, шумно показательных мероприятий в честь юбилея классика, но и отнюдь “не сбрасывая Чехова с корабля современности”. В спектакле, соединившем фрагменты из ранних рассказов и известных пьес, он по-прежнему воспринимает чеховские тексты как точку отсчета для сегодняшних размышлений, сводя на своей маленькой сцене ее старожилов и совсем молодых актеров, закономерно привносящих свое современное мироощущение. Все исполнители, коих занято в постановке около двух десятков, существуют на равных, а потому сложно выделить кого-то персонально. К тому же, переходя от одного персонажа к другому, они не играют разные характеры, а, скорее, передают общее движение мысли и перепады эмоций.

Разрозненные отрывки выстраиваются в новый целостный текст и обретают единый смысловой стержень. Режиссер и в этой постановке цитирует не только чеховские пьесы, но и собственные спектакли, дополняя узнаваемые элементы сценографии, фрагменты костюмов, приемы музыкального и пластического решения новыми деталями, меняющими общий настрой всего действа. Наряду с традиционными для Театра “Около” веселыми ребусами и шарадами – понятными и не очень – возникают мотивы горечи и тоски. Забавные, по-детски хулиганские приколы соединяются с нотками ностальгии и задумчивой грусти. На неизменных нарах красуются пышные букеты, знакомые шинели и черные пальто украшаются цветами. Из полностью раскрытого пианино в какой-то момент женщина с выбеленным лицом, похожим на клоунскую маску, отчаянно выдергивает клавиши и струны, словно стараясь вырвать что-то страшное из собственной души и забыть, чтобы жить дальше. В итоге возникает шутливо-серьезный разговор о переменчивости климата и конечности человеческой жизни, о растерянности и поиске веры, о независимости личности и творческой свободе. А в поиске ответов на вечные чеховские вопросы разобщенные люди вдруг объединяются на маленькой сцене под витражом с изображением ангела, грустно и светло запевают “Где ты, облако-рай...”, вопреки всему “неся свой крест и веруя”.