Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

car boys москва
Мрачное светлое будущее


Балет «Русалочка» соревнуется в печали с литературным оригиналом

Премьера балета «Русалочка» на музыку современного композитора Леры Ауэрбах прошла в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Хореография и сценография грустной сказки создана знаменитым европейским мастером Джоном Ноймайером. Московский спектакль был принят публикой на ура.

Историю о несовпадениях человеческих страстей Ноймайер поставил к 200-летию со дня рождения Андерсена, вдохновившись его отношениями с Эдвардом Коллином (женитьба друга стала для сказочника жизненной драмой). Постановщик ввел писателя в ряды героев балета, назвав его Поэтом. Этот нервный гений экстраполирует свои неурядицы на Русалочку, для чего сочиняет сказку о несчастной любви. Подразумевается, что именно друга, а не странного найденыша женского пола, не замечает красивый Принц, женившийся на Принцессе. Но смысл балета шире гомосексуальных намеков. «Русалочка» – это рассказ о том, как человек обречен носиться в эмоциональном океане, отправляя любимым людям всплески чувств, и горе ему, если послание не найдет адресата.

Действие начинается посередине свадьбы на корабельной палубе. Поэт (блистательная работа Дмитрия Романенко), напрасно пытающийся привлечь к себе внимание жениха, в отчаянии бросается в творчество, оно же морское дно. В туманно-дымном голубом океане, эффектно отделенном от суши кромкой волн (колышущиеся дуги диодных ламп), обитают экзотические существа с набеленными и раскрашенными лицами. Колеблются их плавники-запястья, пульсируют медузы-ладони, медленно качаются водоросли-спины и ползают улитки-колени, играют суставы, причудливо взметываются ноги – так, по Ноймайеру, выглядят движения в водной среде. Танцовщицы завернуты в широкие струящиеся брюки, которые длиннее их роста – вот и иллюзия рыбьих хвостов. Купанье русалок создают дюжие носильщики, одетые в черное. Зритель, продвинутый в восточном театре, поймет: мужчин как бы и нет, они – иллюзия, и хвостатые красотки сами по себе плещутся на волнах.

Поэт-мазохист с морской раковиной в руках придумывает всё новые каверзы для Русалочки, своего второго «я». Танцевальные «вопли» Морского колдуна (зловеще-гибкий Дмитрий Хамзин) провоцируют бурю, которая разразится под рев духовых и грохот перкуссионных. Колдун зверски, одним рывком сдирает с героини «чешую». Оказавшись на корабле, былая красавица, а ныне колченогая уродка, страдает от клаустрофобии (в крошечной каюте она в буквальном смысле бьется головой о стены). Снова и снова, но безрезультатно пытается привыкнуть к физической боли, вернуть женственность, оказаться вне инвалидного кресла. Захлебываясь от слез, наблюдает чужое, пошловатое на вид счастье (о, это жестокое танго жениха и невесты! и звонкая пощечина, данная неким кавалером своей даме), в ужасе отмахивается от ножа и убийства, которое провоцирует Колдун, притворившийся танцовщиком. В финале, познав равнодушие Принца и тщетность надежд, героиня умирает и вместе с аллегорически скончавшимся Поэтом возносится в звездное небо.

Ноймайер славится неторопливостью сценических решений, и чрезмерная обстоятельность «Русалочки» в какие-то моменты утомляет. Но, если перешагнуть через первое предубеждение, дальше все пойдет как по маслу. Любуешься картинкой. Вникаешь в стройность замысла. Понимаешь, почему люди у Ноймайера показаны критически (в отличие от Андерсена) и зачем хореограф «варится» в рефлексии: он поступает как психотерапевт, подробно расспрашивающий пациента о состоянии здоровья.

Есть еще одна причина, по которой постановка стала победой, – качественное исполнение. Колоритен кордебалет, все эти морские гады на дне, туповатые матросы на берегу и злые придворные на судне. Добродушно-вальяжен грациозный Принц (Семен Чудин), спортсмен, помешанный на гольфе. Глуповато-простодушна его Принцесса (Наталья Сомова). Но главное очарование балета – в Анне Хамзиной (Русалочка), достойной самых хвалебных слов и театральной премии. Эта балерина (кстати, по части классики отнюдь не прима) гипнотизирует публику с первой до последней минуты. Наверное, у Хамзиной со стилем Ноймайера врожденное психофизическое родство – недаром маэстро лично отобрал девушку на главную партию и в первый состав. Хамзина до дна постигла особенности танца Русалочки, а танец этот подразумевает сложную калибровку деталей: нужно сохранять баланс между сентиментальностью рассказанной истории и жестким пластическим решением. Невозможно забыть, как гордая властительница вод, легко мерцая «хвостом» и «плавниками», пролагала путь у себя дома, в море, под уникальный инструмент терменвокс, звуки которого создаются антеннами в электромагнитном поле. Как, оказавшись во враждебной стихии, на суше, став невзрачной и согбенной, она судорожно ломала руки, загребала неуклюжими ногами, отчаянно пыталась стоять на пуантах. И точно вычислила еще одну тему балета: трагедию красивой души, запертой в убогом теле.