Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Похождение – Чичиков и пустота

ПохождениеМолодой литовский режиссер Миндаугас Карбаускис знаменит тем, что берется за сложные прозаические произведения, которые в принципе не «переводятся» на язык драматургии, умея найти в них неожиданные подтексты и тайные смыслы («Рассказу о семи повешенных» рукоплескали и зрители, и критика). В случае с «Похождением», составленном по поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души» в театре п\р О. Табакова, Карбаускис ненавязчиво «растворился» в спектакле, лишив его своей обычной вдумчивости и создав экстравертное и развлекательное зрелище, которое многие не поняли и не приняли.

В основе «Похождения» - школьно-хрестоматийный 1 том «Мертвых душ». В нем, как известно,  приятный во всех отношениях господин Чичиков посещает губернских помещиков, скупая умерших крестьян, которые «значились бы как живые». Но от мощного гоголевского текста осталась лишь фабула, остальное - «фантазия на тему» и сознательное разрушение стереотипов.  Благодаря Сергею Безрукову, например, на сцене ожил почти мультяшный, забавный персонаж, который, как сказал сам актер, «родом из детства».

Похождение«Чи-чи-чичиков», -  представляется наш герой. Он и сам похож на воробушка: юркий, бойкий, быстроглазый. Скажет слово, словно зернышко клюнет, -  и воровато оглянется: а не хмурит ли брови кто из властьимущих? О, это совсем не хитроумный воротила, не авантюрист-поэт бендеровского типа. Это маленький, забитый жизнью человечек, для которого «капиталец» такая же сокровенная мечта, такая же idee fix, как шинель для Акакия Акакиевича. Он конвульсивно вздрагивает от звука хлопающей двери или слишком громкого возгласа. Хочет понравиться помещикам, но это не так-то просто, и улыбается он уже растерянно и вымученно, вытирая пот со лба.

Тонкий психологизм этой роли буквально растворен в пластике, в каждом движении актера, что делает спектакль скорее похожим на балет или пантомиму. На этом фоне даже ненужными кажутся диалоги: они вступают в явный диссонанс с тем, что красноречиво называется «языком тела» и сыграно Безруковым очень убедительно.

В спектакле благодаря  сценографии Сергея Бархина  много мрачноватых метафор: унылое, почти тюремное освещение, раздвижные обшарпанные стены, открывающие одну за другой благополучные помещичьи комнаты, и провинциальная уличная грязь, в которой топчутся и  вязнут бедняки. По этой чавкающей грязи родители отправляют сыночка Павлушу Чичикова в большую жизнь, перекрестив на дорожку. И сюда же он возвращается после своего многоступенчатого похождения-восхождения  к мнимым вершинам.

С помещиками Чичикову «повезло». Словно издеваясь над его «важным делом», они то забывают о нем, то долго и нудно торгуются, сводя с ума не только Чичикова, но и зрителей - вспомнить хотя бы то, как Ноздрев (Дмитрий Куличиков) вместо мертвых душ предлагает купить лошадей (собак, шарманку и т.д). Кстати, трактовка образов помещиков тоже напрочь разрушает стереотипы и вообще, похоже, родилась из «говорящих» фамилий. Например, в слове «Плюшкин» поневоле услышишь что-то сдобное и пышное, и вот, пожалуйста - знаменитый скряга перед нами выглядит крупным, основательным барином (Олег Табаков), Коробочка (О. Блок-Миримская),  - молодящаяся и вся в кружевцах, а Собакевич (Б. Плотников) худощав как гончая... Они довольно добродушны и гостеприимны, но это чрезвычайно вязкий мир, из которого Чичикову выбраться еще сложней, чем из своей провинциальной грязи.

ПохождениеВремя в спектакле периодически будто останавливается - в нем много длинных пауз и тишины. Лениво ведет беседу из своих кресел Плюшкин, созерцательно попыхивает трубкой Собакевич, замирает в долгом поцелуе с женой Манилов (А. Усольцеви Я.Сексте), сонно жует сено живая «птица тройка» в глубине сцены... Вот и Чичиков, потрепыхавшись немного и мало чего добившись, тоже устроится  где-то на постоялом дворе рядом с мертвецки пьяным Ноздревым, незаметно поделится с ним копеечкой и тихо уснет, разве что голову под крылышко не спрячет. Его жизнь - вечная дорога...

При всех интересных находках и замыслах, на мой взгляд,  в спектакле не хватило гармонии, целостности и подчинения какой-то общей идее. Конечно, «Похождение» - это не «Мертвые души» с их смысловой глобальностью, это скорее бурлеск, веселая игра без претензий на глубину. Стремление в первую очередь развлечь зрителя приводит к тому, что даже самые удачные, щемящие моменты спектакля ускользают от внимания, не успев прочувствоваться. Вызывают улыбку, но не более. Сочувствие, но мимолетное. Если создатели «Похождения» хотели достичь именно такого эффекта -  им это удалось.