Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Купите со скидкой печать на шарах без хлопот, звоните нам.
Мария Николаевна Ермолова – одна из Великих…

Мария Николаевна Ермолова Мария Николаевна Ермолова была, несомненно, Великой актрисой. Сейчас в двадцать первом веке нам, никогда не видевшим её на сцене, трудно в полной мере оценить её талант. Тем не менее, перечитав ворох исторической литературы, понимаешь, что Ермолова имела какое-то неземное дарование, о котором хочется писать, который хочется увидеть и хотя бы между строк воспоминаний современников найти и на минуточку почувствовать каково это быть одной из первых, одной из лучших, одной из Великих...

В 1884 году на сцене Малого театра в пьесе Шиллера «Орлеанская дева» роль Жанны д'Арк сыграла актриса, которую после представления вызывали шестьдесят четыре раза. Этот спектакль был настоящим триумфом Марии Николаевны Ермоловой, хотя сценическое рождение актрисы произошло задолго до того вечера.

ermolova_3.jpgМария Николаевна Ермолова Мария Николаевна Ермолова родилась 15 июля 1853 года в семье старшего суфлера Малого театра. Семья была очень благочестивой и верующей. Детство и юность Ермоловой прошли в унылой подвальной квартире дома просвирни Воиновой, у Спаса на Песках, в Каретном Ряду.

Отец Марии, Николай Алексеевич Ермолов, после окончания театрального училища был определен в суфлеры. В этой должности он и прослужил всю жизнь, работники театра часто замечали, что суфлер Ермолов вовсе и не смотрит в тетрадку с репликами, да и лежит она вверх ногами... Он, кстати, являлся автором нескольких водевилей, шедших в Малом театре. Скончался Николай Алексеевич в 1886 году от чахотки.

У его дочери Маши никогда не было букваря: она научилась читать по... театральной пьесе. Поскольку с малых лет никто не обнаружил в Ермоловой и доли актерского таланта, ее против желания определили в балетное училище. Здесь девочка проучилась девять лет, не находя в себе ни малейшего призвания к танцу. Эти годы Мария Ермолова в дальнейшем называла самыми тяжелыми в своей жизни.

Мария Николаевна Ермолова В 1866 отец Ермоловой, знавший о страстном стремлении дочери к драматической сцене, поручил ей в свой бенефис роль разбитной девчонки-кокетки Фаншетты в переделанном с французского водевиле «Жених нарасхват» Д.Т. Ленского. Но эта роль не принесла ей успеха. В 1870 Н. М. Медведева, решившая поставить в свой бенефис «Эмилию Галотти» Лессинга, предложила Ермоловой исполнить в этом спектакле главную роль (вместо заболевшей Г. Н. Федотовой). Спектакль состоялся 30 января 1870 и Ермолова, проявившая в трагической роли Эмилии мощный сценический темперамент, удивительную искренность, имела огромный успех.

В 1871 Ермолова окончила театральное училище и была зачислена в труппу Малого театра. Однако в первые годы пребывания в театре трагическое, героическое по направленности дарование Ермоловой не получило раскрытия. Ей поручали роли легкомысленных барышень, «простушек» в пустых комедиях и водевилях, роли в примитивных мелодрамах.

Мария Николаевна Ермолова В 1873 Е. исполнила роль Катерины в «Грозе»; в течение многих лет актриса продолжала работать над этой ролью. Ее Катерина, как бы поднимавшаяся над бытом, жила в своем мире мечтаний и любви. Ермолова создала образ прекрасной русской женщины, исполненной внутренней силы, готовности к героическому самопожертвованию, предпочитающей смерть неволе.

Тесная связь актрисы с передовыми устремлениями эпохи особенно сильно проявилась и в роли Лауренсии («Овечий источник» Лопе де Вега, 1876; пьеса специально переведена для бенефиса Ермоловой С. А. Юрьевым) - девушки из народа, поднимающей восстание против поработителей. Исполнение Ермоловой этой роли превращало сцену как бы в политическую трибуну. Несмотря на колоссальный успех, спектакль по требованию полиции вскоре был снят с репертуара. Но роль Лауренсии утвердила Ермолову как крупнейшую представительницу революционного романтизма, выдающуюся трагическую и героическую актрису. Обладая исключительным сценическим темпераментом и фантазией, Ермолова легко воспламенялась сама и умела увлечь зрителей.

Мария Николаевна Ермолова Увидев ее на сцене, режиссер новой волны К. Станиславский с восхищением заметил, что искусство Ермоловой заключается в «совершенной простоте». Он считал Марию Николаевну идеалом театральной актрисы.

«Великая актриса, столько лет пробывшая на сцене, кумир Москвы, создательница множества ролей, плачет, как дитя, от того, что нет настроения, и роль не идет по желанию! Роль не идет, и, может быть, потому, что она на этот раз не шла, чуткой душе артистки открылась также известная ходульность и старофасонность грильпарцеровского произведения, а шероховатости переводного стиха, которые как-то не замечались, когда высоко поднималась волна вдохновения, сейчас торчали, как острые, частые и склизлые подводные камни...» - пишет об актрисе А. Кугель, театральный критик.

Искусство Ермоловой проникнутое любовью к родине, ненавистью к поработителям народа, воспринималось зрителями как протест против самодержавия. Стремясь к созданию героических образов, продолжая борьбу за утверждение серьезного классического репертуара, Ермолова добилась в 1886 разрешения поставить в свой бенефис на сцене Малого театра трагедию Шиллера «Мария Стюарт» и сыграла в ней главную роль. Образ Марии Стюарт, незабываемый по силе экзальтации, огненности сценического темперамента и трагической значительности, был в то же время полон трогательной грации и величия. Страдания Марии Ермоловой, незаслуженно подвергающейся оскорблениям, ожидающей несправедливого приговора, пробуждали в зрителях стремление к борьбе за свободу, протест против порабощения угнетенных.

Мария Николаевна Ермолова С первых же дней в театре, как это и бывает обычно с удачливыми дебютантами, молодую Ермолову окружили сплетни и зависть. Она же с трудом находила в себе силы сопротивляться интригам и очень переживала из-за того, что ей приходилось играть второстепенные роли, подыгрывая ненавидевшей ее Федотовой.

За пятьдесят лет Мария Ермолова создала более трехсот сценических образов. Выступая в пьесах Островского, Шиллера, Шекспира, Гюго, актриса показывала героинь благородных, мужественных и честных. Играя Офелию в «Гамлете» Шекспира или королеву Анну в «Стакане воды» Скриба, она завораживала нежным звучанием тайных струн женского сердца. В 80-90-е годы XIX века актриса создала галерею образов своих современниц, которых стали называть «ермоловскими женщинами».

Обычную историю русской провинциальной актрисы Ермолова умела превратить на сцене в рассказ о подвиге русской женщины, жертвующей своим личным счастьем ради призвания. Лучшей ролью Ермоловой в пьесах Островского считается Негина («Таланты и поклонники», 1881).

Мария Николаевна Ермолова С конца 10-х гг. 20 в. Ермолова все чаще играла роли матерей, страдающих и протестующих против буржуазной морали и ханжества. К этому циклу ролей относятся: Кручинина, фру Альвинг; царица Марфа («Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» Островского) и др. В 1918 Ермолова сыграла роль княжны Плавутиной-Плавунцовой в пьесе Гнедича «Декабрист», ранее запрещенной цензурой; позднее исполнила роль Мамелфы Дмитриевны в «Посаднике» А. К. Толстого.

Одновременно с работой в театре Ермолова часто выступала на концертной эстраде с чтением стихов. В ее репертуаре была гражданская лирика А.С. Пушкина, Ю.М. Лермонтова, Н.А. Некрасова, Н.П. Огарева, И.С. Никитина, Я.П. Полонского и др.
Заслуги Ермоловой были высоко оценены русским народом. Празднование 50-летия ее сценической деятельности (1920) приобрело характер всенародного события; на юбилейном спектакле Ермоловой присутствовал В.И. Ленин.

После революции Ермолова, несмотря на преклонный возраст, много и охотно выступала на рабочих окраинах Москвы. В 1920 году советское правительство присвоило ей - первой в истории театра - звание народной артистки Республики.

Она скончалась в начале марта 1928 года от той же болезни, что и ее отец: обнаружился процесс в легком. Ушла без страданий: просто впала в тихое забытье и, не приходя в сознание, умерла во сне.

В заключение снова хочется привести слова театрального критика А. Кугеля: «Ермолова - одно из прекраснейших созданий нашей «старой» культуры, переживающей, как говорят, кризис и предназначенной на слом. Я не знаю, что даст будущее и даст ли вообще что-нибудь, и способна ли механизация жизни дать яркость и своеобразность индивидуальному герою или же самое творчество перейдет в коллектив, как из темного коллектива вышли начальные формы искусства. Но тем более бережно должно хранить эти последние, быть может, цветы - осенние, грустные розы - нашего увядающего существования».