Путь:

Театр кукол им. А.К. Брахмана

Нашего времени случай

Премьеры в честь 200-летия Н.В.Гоголя продолжают пополнять афишу столицы. Театр драмы им. А.Н.Островского, что в Кузьминках, выйдя, наконец, из коллапса, обусловленного затяжным ремонтом, выпустил свою версию «Игроков». Эпиграфом комедии сам Гоголь взял строчку из Пушкина — «Дела давно минувших дней». Но и цитата из Достоевского в названии этих заметок тоже уместна. Взаимовлияние триады гениев русской культуры слишком очевидно, чтобы выглядеть открытием. Но здесь одних догадок мало. Тем более, что зрители ждут комедию.

Режиссер Дамир Салимзянов, давно и активно работающий с труппой Театра Островского, ставит прежде всего фантасмагорию, где мистика перемешана с трагикомедией.

Герои входят в «игровую зону» сквозь белые стены, возникая и исчезая внезапно и бесшумно, к чему, как ни странно, быстро привыкаешь, как и к тому, что время от времени здесь появляются шесть девиц в алых нарядах с черным подбоем, олицетворяя не только игровой кураж, для картежников необходимый, но и безумие мечтаний. Правда, девицы возникают спонтанно и без видимой логики — про них успеваешь позабыть…

В декорации (художник Екатерина Трумекальн) есть второй ярус, где, играя, кажется, в шахматы, сидят трактирные слуги и придуманный режиссером Шарманщик .Шмаков) — то ли глас народа, то ли его воплощенное безмолвие. Прямого участия в игре не принимая, к событиям они внимания не теряют, больше того, постоянно сохраняют вполне объективное к ним отношение.

А сюжет движется своим чередом, подчиняясь вечному двигателю азарта. Тем же азартом объяснимо и острое внимание персонажей друг к другу, которое вдохновенный Ихарев .Фенякин) довольно быстро теряет, поскольку почти сразу искренне радуется самой возможности продемонстрировать «членам профсоюза» творческое отношение к делу и виртуозность в нем.

Этот Ихарев — человек нервозный и перед элементарным шулерством беззащитный, ведь свое дело он возвел в степень искусства. Сама эта возбудимость делает его уязвимым. Три других игрока деловой хватки не теряют, а Ихарев, напротив, сразу перемещается в иное измерение. Природная склонность к инфернальности моментально превращает его в восторженного романтика-одиночку. Даже в том, что ему говорят, он слышит лишь то, что сам хочет слышать. Он, по рецепту другого классика, и жить торопится, и чувствовать спешит.

Троица опытных и беспардонных шулеров быстро ориентируется не только в ситуации, но и в том, каков психотип их «клиента».

Виртуозности Ихарева, для которого игра есть выстраданный способ наполнить жизнь высоким смыслом, Утешительный — Г.Фирсов, Кругель — А.Чанцев и Швохнев — А.Мисилин противопоставляют механику плутовства, лишь по видимости простодушного, но лукавого, надежного своей элементарностью. Команда эта сыгралась давно и работает довольно смело, не теряя в интриге ни темперамента, ни осторожности. Умение вовремя смыться тут равнозначно артистическому чутью на исчерпанность сюжета. Если Ихаревым движет вдохновение романтического плута как типа классического, то троицей — другой вечный закон: все экспромты должны быть хорошо отрепетированы.

Персонажи, оказавшиеся на положении «пристяжных», тем не менее вовсе не бесполезны. Больше того, в их поведении обнаруживается свое обаяние. И каждый из них отрабатывает свой «номер» с достаточной долей импровизационности

Г.Христенко делает Замухрышкина дядькой хитрым и цепким, явно себе на уме, а Глов-старший в исполнении Ю.Колганова не только обезоруживающе простодушен, но и въедлив. Зато Глов-младший — С.Куликов при первом появлении существо почти инфантильное, вряд ли даже половозрелое, позже, разоблачая аферу, становится фигурой остродраматической.

Все герои этой истории, пусть по-разному, но все равно глубоко заморочены недостижимыми мечтами. В этой связи судьба романтика Ихарева особенно горька и безрадостна.

Возвышенное плутовство, осознаваемое как миссия, увы, неизбежно проигрывает «простенькому», но энергичному плутовству мелких хищников, чья элементарная сплоченность куда надежнее мировоззрения.